Противостояние

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Противостояние » Улицы города » Улица Звенящих Ключей


Улица Звенящих Ключей

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s1.uploads.ru/i/4JCT9.png

Эту улицу иногда называют ещё Поцелуем Шадиры из-за стиля, в котором переданы мотивы далёкого Востока.

0

2

Переулок с тенями со всех сторон, они давят, давят...

Пусть кто-то считает, что кот шел по карнизам, Роммуар же пребывал в уверенности, что он парил. Вместе с птичкой. Птичка была вся радужная, с длинным сияющим хвостом и периодически ругалась голосом граждан, которым карниз грохотал в спальню. Некоторые люди вообще напрочь не знают, чем надо заниматься ночью. Торчат из окон, к примеру. Такие пустые головы Роммуар попирал безо всякого стеснения, тем самым озаряя их внезапным... мнэ-э-э... озарением, что нечего тут - нечего. Эта ночь - его! Мейн-куна, в смысле.
Кот остановился на крыше двухэтажного здания, чтобы полизать лапку, которая ностальгически ароматизировала волшебными аптечными пузырьками. Вылизывал пальцы и промеж пальцами он минут пять. Пока осоловелый рыжий взгляд не сфокусировался на впередислучившейся фигуре. Этот человек явно проиграл схватку с Удачей. "А чевой-то тут делается?.. А я не знаю... Так поди спроси!.."
Элегантно пошатываясь и оскальзываясь, кот переместился поближе и рухнул на карниз над окном первого этажа. Голова, на которой кучкой сфокусировался одухотворенный взгляд, оказалась прямо под котом, только чуток ниже, но глазомер подводил и чуток превращалось из "ну совсем чуток" в "ого, еще этаж". Улегшись бочком на карнизе, Роммуар подпер щеку лапой и грустно-прегрустно промурчал откуда-то из никуда:
- Позвени ключами что-то мелодичное, а? Душа просит... А я тебе сказку расскажу. Про Полуэкта.

+1

3

Полночь - это такое время, когда самая известная и уважаемая площадь, оттоптанная королевскими  парадами и караульными разводами, перестаёт внушать доверие и наполняется вещами, солнечным днём незаметными и сильно неодобряемыми законами. Тени там колышутся густо, с крыши  зачем-то капает и сыплется, в переулке кричат голосом, каким в Роланде совсем неприлично. И ладно, если Вы просто прохожий, натянули себе шляпу поглубже на уши и...
Курц был стражником, и  заслышав над ухом странное предложение подпрыгнул на месте. Как стоял согнувшись колодезным журавлём, пытаясь выловить из сапога  чёртов камешек, так и вознёсся, на мгновение став как минимум на полметра ближе к невидимому искусителю с суицидальными наклонностями. А чего? Думаете, за кондрашку, хватившую стража, по головке-то погладят? Ха! 
- Я тебе сейчас позвеню, гнида, - пообещал душным  елейным голосом Курц, - "Умру под стягами Роланды", подпевать будешь.
И посмотрел вправо, на всякий случай не спеша разогнуть спину из вынужденного поклона. Ну, мало ли.
Нет, нет нет нет, не думайте. Стражники Роланды самые доблестные, тактичные и приятные люди из этой злобной, приставучей и нудной породы во всех трёх царствах. Но нельзя же, в самом деле, обещать такие вещи внезапно, не предупредив, не поздоровавшись, да ещё человеку с таким травмирующим самоуважение  именем.
Справа никого не оказалось.
Стражник нахмурился, изобразил на худом угловатом  лице зачатки мыслительной деятельности, торопливо перебрал в уме имена известных злых духов, военачальников, городских шишек, лиц в розыске - и с некоторым  облегчением хитроумно спросил влево:
- А это кто таков-то, Полуэтот?
Слева тоже оказалась только стена,  сказавшаяся на физиономии стражника не самым лучшим образом. Вспомнились враги рода человеческого, сиды. Древко прислонённой к стене алебарды вдруг показалось недосягаемо далёким и жалким, шаги ушедшего вперёд караула - тоскливо нереальной химерой. То есть, вещи, для воспоминания в неудобной позе  с откляченным задом совершенно непереносимые.
Курц резво выпрямился и огляделся по сторонам, не преминув задрать загадочно поблескивающий  шлем на зияющее  над головой  окно.
Окно зияло исключительно закрытой створкой и погашенным светом. Скверный шутник, не уважающий городскую  стражу, успел спрятаться, оставив на  погибель огромного роскошного кота. Рыжего, круглоглазого, с кисточками на ушах! Чёрствости неизвестного подлеца подивилось даже неискушённое сердце Курца.
- Кыса-кыса-кыса, - расплылся Курц неинтеллектуальной  улыбкой и протянул руку, намереваясь осторожно постучать кончиком алебарды по карнизу чуть правее свисающего кота. Ну, прежде чем  развернуться и пуститься догонять свой караул. Нет, ну а кому не хочется сделать такому очаровательному зверю что-нибудь приятное?

Отредактировано НПС (2014-03-31 13:30:29)

+1

4

во имя королевы и высшего порядка
В общем и целом, к пугливости людей и эльфов по отношению к королевскому коту, из-за которого основательно были прорежены и обновлены ряды штата придворного, Роммуар уже привык. Чаще всего этим отличались дамы анемичной наружности и служанки затравленные жизнию. Мейн-кун жестоким не был и последних только случайно пугал, а первых изводил сознательно, со вкусом и даже к некоторому удовольствию почтенной Эстер Стюарт, которая не почитала всяких профурсеток, ошивавшихся при дворе и строивших глазенки косенькие потенциальным женихам прекрасной королевы. Вот такие вот интриги придворные, однако, речь не о них.
Дядечка с круглой, блестящей, красивой, лысой, металлической головой оказался обладателем атлетического тела и хорошей физической подготовкой, ибо выполнил кульбит, который, как считал Роммуар, доступен только котам. Вот, к примеру, сидит за дверью кот и ждет, пока кто-то двуногий и наивный не пройдет. Тогда кот топырит абсолютно прямые ноги (задние и передние) и вертикально взлетает на уровень лица жертвы, делает там ему апоплексический удар, зависнув по всем законам физики и механики, а затем валится грациозно обратно вниз. И драпает. Подобный эффект достигается, если подкрасться к коту сзади, пока он лижет я... яхонтовые свои пушинки. Вот как, к примеру, стражник сейчас взлетел под воздействием Роммуара. "Интересно, а что может человек лизать? О, а вот если бы... нет, лучше нет."
Птичка радужная, надо сказать, упорхала, оставив заместо себя только некоторую размытость и полное бессмертие.
- Зачем гнида, дорогой? - обиделся кот и собрался было рассказать, что он вовсе не кот, а воробышек, но дядечка светил шлемом во все стороны, окромя как на Роммуара. Патриотически настроенный мейн-кун ничего не имел супротив помереть под стягами Роланды, но предполагал это сделать в глубокой старости на перинке во сне. А стяг на стене висеть будет. Однако, человек тут же обогрел сердце кота, испросив на его любимую тему - о сказке про Полуэкта. - Ну, предположим - вот сейчас, сфокусируем взгляд, посчитаем пальцы на правой передней лапе, а то их внезапно стало многовато и все разные, и предположим - что Полуэкт был... царь. И звали его... Полуэкт... мнэ-э-э... Роммуарович. - хороших у сказителя всегда звали Роммуаровичами, а плохие были Редмунскими. Вот не любил он это имя, все никак не мог даже любимую королеву свою простить.
Кот уставился в ответ на стражника и состроил традиционное кошачье лицо - с прищуром и умильным самодовольством в каждом усе. По мнению Роммуара, гораздо более привлекательным и интересным зрелищем был шлем. Потому что в нем он, Роммуар Роландский, отражался во всех своей пушистой красе. Нехороший человек лишил этого сногсшибательного зрелища и наслаждался рыжей красой исключительно эгоистично и самостоятельно. И вообще повел себя полным не комильфо образом.
- Не хочешь про Полуэкта слушать - не надо, но чего сразу дрючком-то тыкать? - обиделся кот и задней лапочкой попытался отпихнуть тыкалку, не очень соразмеряя дурманистым аптечными пузырьками искаженное расстояние, потому задняя лапа выглядела так, будто самостоятельно, но очень медленно убегает от белиберды, простите, алебарды, а весь роскошный тухес ее не пускает и вообще ленится и кренит карниз.

Отредактировано Роммуар Роландский (2014-03-31 14:59:38)

+1

5

"И где же это таких берут, и зачем же это таких выращивают-то" - недоумевал взгляд, упёршийся в капризно распупырившееся великолепие  из-под замечательного, достойного всяческой зависти шлема.
Кот хамил. Кот мало того что безо всякого стеснения совершал в воздухе непонятные, а потому заведомо оскорбительные  телодвижеия задними ногами; о нет! кот хамил нечестиво, позволив  себе, бессловесной этакой скотине с кисточками, вступать в пререкания с ним, полномочным городской стражи и охраны порядка, добродетели и!..
- Извините, - промямлил Курц и разом постарев лет на двадцать опёрся на алебарду, вяло поглядывая по сторонам, - Профессия у нас такая.
Тыкать, значит.
Весь он как-то осел, не уменьшившись в росте, но провиснув внутрь самое себя и пробуждая  тревожные мысли о каких-то глубоких внутренних травмах. Разрывах. Порче жил и шаблонов, поддерживавших облечённое властью и лёгким доспехом тулово в бравой  несгибаемой вертикальности.
- Ну и?
Равнодушно почесав нос и поправив предмет кошачьего восхищения, тоже слегка покривившийся к правому уху, страж без особой надежды посмотрел вверх.
- Ну... чем там дело-то закончилось?
Видимо, речь шла о загадочном Полуэтом, так и брошенном бессовестно на полдороги  повествования. Раз исчезать странное явление никак не хотело, то почему бы и не дослушать, а? И вообще, кто это такой вообще, этот царь Полуэтот? Неплохо бы внести разъяснения в звучащую личность (те очевидные мелочи, что в устах кота любая личность будет звучать неблагонадёжно, Курцу, отчаянно нащупывающего  ниточки связующие с нормальным, только вот что минуту назад здесь бывшим миром,  были сейчас безразличны).
Выслушал бы честно несчастный с порванным шаблоном великую и бесконечную сагу бессмертного воробушка, или у кого-то из этих двоих раньше закоротило бы окончательно. Но Великий Рок разобрался с ситуацией  по-своему, с плеча  и спустя рукава, как обычно проделывал он в отношении личностей маленьких и не рождённых вершить судьбы этого мира. Личность Полуэкта, кажется, вообще не стоило трогать всуе, ибо земля под ногами собеседников тихо и страшно заворочалась и утробно рыгнула откуда-то  из самых глубин, словно от  одного  упоминания бессменного героя бесконечной сказки  у изнанки мира происходило  несварение.
- Слышишь, кот, - прошептал страшным шёпотом Курц, выпрямляясь тополем и ощущая как к нему стремительно возвращается молодость, настолько стремительно, что на законных летах как пить дать не остановится, промахнётся этак на тридцатник  и объясняться с товарищами по караулке потом будет бесконечно стыдно и больно, хотя больше всё-таки стыдно.
- Иди сюда, а?
И уставился в портрет натурального недоумения  с кисточками.
Было очень понятно, что произошло что-то внештатное, и нужно срочно бежать в караулку с докладом и получать инструкции. И всё бы было хорошо, говорящий кот и пострадавший стражник разбежались бы может и  не очень довольными друг-другом, но по-своему счастливые. Не родись в потрясённой голове уверенность, что если притащить какого-нибудь виноватого в непонятных безобразиях, то понятнее и вообще хорошо. Наверное. 
Кот, пойманный с поличным на запрещённых  разговорах человеческим голосом, подходил под роль идеально. А сам виноват, нечего  было смотреться в чужие шлемы и болтать о каких-то подозрительных царях с кем ни попадя!
Отставив брякнувшую белиберду, Курц с маниакальной доброй улыбкой, приговаривая:
- А я тебе шейку почешу, засранец...
- полез на приступок стены, брякая по камню подкованными сапогами и пытаясь дотянуться неизящной кожаной перчаткой до своего  нового друга.

Отредактировано НПС (2014-03-31 20:52:26)

+1

6

- Извиняю, что же - Темный какой, чтобы не извинить? - кот великодушно кивнул и тут же поднял, поднял переднюю лапку, вытянул ее вперед, растопырив пальцы и предоставив лицезреть пучки шерсти меж ними. - Но нет! Азъ есмь Роммуар Роландский и я справедлив, как всякий роландец! - на этом месте с небес должен был опуститься луч света и раздаться хор эльфийских девственниц. Однако, нет, снизошло нечто совсем иное. - Полуэкт-то? Ну как же, тут все ясно... - и только было Роммуар собрался рассказать, как Добро традиционно кровавым образом победило Зло, закопало, выкопало, победило еще раз и по ветру развеяло, как мироздание агрессивно опровергло еще не высказанные фантазии.
И если люди почувствовали страх и неуютно взмокрели подмышками, а особо повышенные - нервным челом, то какого было коту? Роммуар только было собрался выразить свое увлечение происходящим: выгнул спину, свернул хвост бубликом (мягким, золотистым пухлым бубликом) и завернул голову под передние лапы... да так и замер, выпучив на собеседника глаза. Сначала стало так холодно, что жарко, и кот сразу вспотел по всех положенных котам местах, особливо - на подушечках лап и носом. От этого стало сколько, потерялось равновесие и Роммуар истерично заскользил лапами по карнизу во все стороны. Следом за первым испугом пришел такой холод, который донимал сердце больше, чем шкуру. В такие моменты кот терял разумный дар и начинал банальную кошачью истерику.
И с перепугу пришел к охраннику, опрометчиво приблизившемуся к когтявым лапам, потерявшим равновесие и потому во все стороны торчавшим. Роммуар взвизгнул по-котячьи, подпрыгнул в воздухе вверх, тем самым дав урок человеку, как надо, да и приземлился, куда пришлось. А пришлось четко на глянцевую тыковку, занятую скалолазанием, а потом без меры сосредоточенную. Хорошо, что не на алиберду. Алаберду. Алебарду, тьфу, мряв! На мгновение застыв, по-балерунски собрав лапы пучком на одном квадратном сантиметре шлема, кот резко зашебуршился, взмякивая и попискивая, заелозил лапами по предательски скользкому металлу (а педант был товарищ Курц, зануда ре-е-едкая) и, не сумев удержать равновесия, плавно и грациозно сверзился. Да не просто так, а пробороздив когтями доспехи на спине стражника, издавая на всю округу премерзкий звук этим самым незамысловатым образом. Приземлился на круглый рыжий зад, поднял ошалелую морду лица на человек, жалобно пропищал снизу-вверх:
- Муамма Гвиневера... - и завалился на спину кверху лапками. Нежный был кот, не героический.

+1

7

Непослушание  - прямая дорога к проклятущему  Ракоту, непослушание пред полномочным лицом стражника  - путь к погибели и дранию кнутами на позорном столбе. Но зачем же так прыгать-то на голову!
Курц, лишь частично сублимировавший внезапно обуявшие  эмоции порядка в двигательную активность, но совершенно с ними не справившийся, излишнего рвения не понял, тускло пискнул горлом  и судорожно вцепился в водосток, инстинктивно балансируя кота втянувшейся в плечи шеей.
Не увенчалось.  Пухлявый злыдень (а ещё притворялся другом доброго и справедливого Полуэтовича!) прекратил топтаться по Курцеву мировоззрению и напал сзади. Изумительные звуки  вскрытия консервной банки, захрюнчавшие в душераздирающей  близости от похолодевших ушей, нарисовали в подстёгнутом  воображении страдальца огромные когти, проделавшие вышеобозначенный процесс с его, Курца, личных тылов участием. Те со злодейской неспешной обстоятельностью проехались сверху до низу, и  уже показалась  первая кровь, первые обнажённые  кости и первые складки широких э... нижних штандартов  патриотических   цветов флага Роланды...  Дальше животный ужас стража со своими проклятыми кистями  и тюбиками добраться не успел, вспугнутый лёгким шлепком и ощущением внезапного освобождения от невесомой тяжести, успевшей-таки выдать что-то очень политическое и на удивление грамотное.
- Заступница наша, светлая дева! - автоматически поддакнул выживший и спрыгнул на землю, чудом не оттоптав распластавшемуся на равнодушной брусчатке коту что-нибудь дорогое и памятное.
Трогательное единение душ, но первый круг вокруг недвижимого тела с кисточками был полон суровости и матёрой опаски - мол, знаем мы, и нечего тут! Однако,  после торопливого ощупывания спины и обнаружения её на положенном законном месте бурлящий гнев немного поостыл и сменился просто осторожностью и даже в некоторой степени жалостностью, коварно разбуженной трагической отрешённостью кошачьей мордочки  при смерти, не иначе.
- Слышь, ты, говорящий! Закона такого нет - дубаря давать посреди площади!
Немного подождав и увидев, что увещевания "по-хорошему" как всегда неэффективны, Курц примерился и бесстрашно  подхватил пушистое тельце, ухватил во вторую руку засиротинившуюся алебарду  и торопливо дунул в сторону караулки, не теряя с отлетающей душой рыжего Роммуара (кажется, так он назвался перед тем как удариться в беззаконие)  контакта. Говорят, заслушивается она, впадает в транс и печаль  и  пропухивает шанс отчалить до прихода знающего  дохтура. Да хоть в глубокий запой! главное, что с потерей ценного вещественного доказательства и по совместительству - единственного спутника во внезапно взбесившемся городе Курц был категорически не согласен. Жадность! 
- Речи говорить с утра до первых закатных лучей - можно, но только при наличии специальной лиценции от градоначальника и главы городской стражи. Так же и крутить жонглёрские фокусы, и ходить по канатам по праздничным дням и ярмаркам, - увлёкшись просвещением рыжего кошачьего уха, вяло подрагивающего тут же в непосредственной близости, Курц даже вкусно причмокнул губами, вспоминая аппетитные ляжки канатоходок и прочие сверхурочные приятности, отсыпавшиеся доблесным и неподкупным (совершенно бескорыстно!) от всяких бродячих циркачей. 
Но тут же вздрогнул, запихал кота поглубже за пазуху  и ускорил шаг, прислушиваясь к леденящим стонам воя, пронзавшего ночной город то с одной стороны, то с другой, то сразу с нескольких, и поглядывая на небеса, которым тоже жутковато нездоровилось. Холодало как-то не по-доброму, подирало по загривку, спрашивало из подворотен нездешними голосами:
- Чиво случилась-та? 
И почему-то научно-медицинская волшба совсем, совсем   не работала! Отчаявшийся скакун сплюнул и  прямо посреди бойкой рыси сменил ногу и пластинку:
- А потом, значит, говорит Полуэтович...
И тут же, как по мановению, впереди показалась дверь караулки!
На бодрое ломление и радостное постукивание кулачищем дверь отворилась и с сомнением уставилась на объятого паром Курца сотоварищи, многоглазо, с подозрением и обилием всяческого холодного оружия, торчавшего повезде в поле обозрения, где не торчали сами обладатели  перечисленных благ, окруживших дверной поём.

Отредактировано НПС (2014-04-02 17:46:03)

+1

8

Облака-а-а-а, белогривые лоша-а-а-адки-и...

А когда на море качка и бушует ураган... то надо дома сидеть. Но грозный и могучий капитан Роммуар Роландский был не из таких! Он не бежал трудностей - он их жаждал, искал, отлавливал, насмехался и отпускал покалеченными. И вот теперь, несмотря на скорбные предостерегающие вопли прибрежных баб, у которых платья - сетки, волосы - водоросли, все равно вышел в бескрайний океан. И теперь на своем корабле, Прыгучем Роландце, он рассекал, буравил и взлетал выше буранных пенных облаков. Они совсем не были теми безобидными барашками, которых ткут на гобеленах для детских комнат. Эти волны качали сурового капитана по всей палубе и...
... и тут Ромми очнулся.
Вначале он открыл один глаз. Левый. Это очень важно. Затем правый. Это уже менее важно, потому что вариантов не оставалось. Затем пошевелил ушами. Обоими одновременно. Это тоже очень важно, потому что можно же было сначала левым, потом правым. После этого проверил функционирование остальных бесценных органов, как то: мозги (без горошка), лапы (сжав и разжав каждую по разу, по очереди, начиная от левой передней и так по кругу до левой задней), хвоста и даже попытался проверить, поджав... акхм. В общем и целом, все было на месте, но в мозгах точно ворочался какой-то каменный горох.
Кот скривил страдальческую мордочку и просипел:
- Води-и-ички...
Но не было толпы торопливой слуг, не было охающей и причитающей Эстер, не погладила по бо-бо-головушке мама-Гвиневера, придворный лекарь не ткнул услужливо вонючей микстурки. Весь мир решительно был неправ. Только чьи-то грубые и вульгарные пальцы перебирали пушистые пузо и бочек. Ромми возмущенно посопел и стал помогать себе сам, высовывая самый трогательный в мире розовый язык и ловить снежинки. Апрельские. Ну а что тут такого? Возможно, все просто идут на каток.
- А куда мы идем? - поинтересовался было кот, но встречный ветер и холод заткнули слова обратно в зубастую пасть. Пасточку. Ну да и какая разница, когда они уже пришли. Перед носом корабля, тьфу, то есть, извозчика. Носильщика, то бишь, распахнулись двери и Ромми с вялым интересом выглянул из-за пазухи. За пазухой было тепло, только пахло мужиком. Не комильфо пахло, определенно.
И тут слишком много людей с оружием одновременно возникло перед наполняющимися ужасом желтыми глазами. Ромми обмер на несколько мгновений, а затем продемонстрировал, что он, может, и королевич, но - кот. Истошно взвизгнув, он начал извиваться и отпихиваться всеми лапами одновременно. Удержать испуганную кошку можно только... да никак не можно, потому что у испуганной кошки отовсюду вырастают когтистые пинучие ноги и острые зубы, а сопровождается это все свистом магического сверла под аккомпанемент мартовских серенад донне Белле. Скрежетание о доспех стражника ранее - это были милые, трогательные первоцветики по сравнению с тем, как орал Роммуар сейчас.
Не издав ни одного человекоподобного звука, а лишь истошные мявы и оры, кот вывернулся на столько градусов, сколько невозможно отобразить на карте, нашел новые стороны мира и новые оси вращения. Что-то где-то захрустело, оборвалось и укутало с головой, что успокоиться не помогло. Грянувшись оземь, Роммуар в безопасности себя не почувствовал, потом в неизвестном самому себе направлении ненадолго умчался, пока не встретился с преградой, вжался в нее, содрогаясь под импровизированные зашориванием и прижимая бесценный хвост к разом потускневшему телу. В рыжей голове со скоростью шального кельпи решалась задача: оконфузиться прям тут, может, дважды - побрезгуют да и отпустят али носом ткнут? Дома носом не тыкали. Но дома и алебурдами не тыкали. Кельпи был шальной, поэтому ни к какому решению пока не пришел.

+1

9

Во бывают же на свете, скажем, спящие красавицы. Отчего же не придумано великим Создателем спящих котов? Настоящих, почивающих качественно, а не до первого ответственного момента. Хотя... с другой стороны, сказки-сказками, а кто их знает. как они там себя ведут после внезапного пробуждения, коматозные красавицы. Так что может ещё и очень повезло Курцу, что нёс он за пазухой пьяненького кота, а не какую-нибудь полноразмерную деву.
Выражений лиц товарищей, когда из-под  задёргавшегося доспеха начало с воем и мявом рождаться неведомое мохнатое чудище, Курц, кстати, заопасался  не меньше Рыжего. И так все на нервах от подземных сотрясений, и мало ли что  могут сделать люди с топориками от неожиданности. Это ж жениться сначала надо, а потом уже проверять. Чтоб было, если что, кому приносить извинения и соболезнования.
- Спокойно, братцы! Братцы, не тронь, это кот, котяка-сметанник, животина безмозглая!
Вообще-то Курц намеревался сказать "безобидная", но пара царапин, оставленная выкукливающимся наружу зверюгой, произвела в голове  Курца некотнролируемый процесс замещения. Впрочем, и так сошло.
- Да зачем ты его притащил, дурья башка?
Желание ткнуть подозрительно ведущую себя невидаль железом прошло, а нерастраченная агрессия осталась. Кто-то топтался, разглядывая распупырившегося у стены кота, кто-то дышал в страшно  заиндевевшее окошко, надеясь что законы физики отступят пред лицом неведомой опасности, и если подышать да потереть изнутри, то оттает и отвалится  снаружи. А капитан ночного развода хладнокровно продолжал сублимировать нереализованное на Курца, растопырившего глаза в желании объяснить  всё и скорее. И как он шёл, и как... ну, бдительно заглянул в подозрительный переулок, в общем, и как - вот этот вот!.. А потом вдруг как!..
- Чего ты мне в животную пальцем  тычешь, где остальной караул?
- Так, это...
- Нет! - капитан был неумолим и даже не посмотрел, наступая на попятившегося обратно к двери страдальца за правду. - На улицах родной Роланды подземный грохот неизвестной этиологии, а он кошек в караулку волохает!  Да я под трибунал! Найти немедля! Продолжать! До особого! Марш!
Бедняга Курц, от капитанских ставший  на пару сантиметров выше и стройнее всем телом, включая лицо,  развернулся и грохоча алебардой сократился куда послали, даже  не посмотрев на задушевного друга Ромуаровича. Вот такое нынче в среде людей царило непостоянство.
Капитан же, пройдясь по комнате и пошевелив усами,  развернулся к столу с расстеленной картой и наново почтительно  окружившими её стражниками, явно вспугнутыми потусторонним явлением от какого-то важного стратегического совещания.
- Так вот... кхм...
Капитан прочистил горло, отыскал глазами пушистое с кисточками, невольно качнув головой и не без досадливого восхищения отпустив замечание:
- Экий толстый, шельмец. Дайте ему кто-нибудь! Что-нибудь. Домой его возьму. Нашего-то шельмецы вчерась в колодец поплавать пустили.
Дальше страженачальник ткнул огромным прокуренным пальцем куда-то в район городских ворот, намереваясь отдать заранее вытянувшимся по струнке караульным какое-то очень важное распоряжение.

+2

10

Все происходящее нравилось Роммуару с каждым человечьим словом меньше и меньше. По сути, не так существенно было то, что назвали животиной безмозглой. Есть мнение, что за глаза (прекрасные рыжие глаза) называли и похлеще. Просто в общем и целом обстановка была решительно не такой радужной и дружелюбной, какой она подразумевалась с полчасика назад. И что было с этим делать, будучи пость говорящим, но лишь котом, было решительно не понятно. Пока что.
Ромми перестал содрогаться и молча сидел под тряпкой, прислушиваясь. Надо сказать, что дрожание прекратилось и потому, что как-то тяжко стало в голове. Кроме ограбления, к списку «настучать маме Гвиневере» прибавилось еще:
- что за бодягу разливают в аптеке по безобидным пузырькам (только понюхал же… один… два… три… ну…);
- почему стража занимается, чем попало и не ловит ни аптекарей, ни грабителей;
- кто выключил весну.
Все это требовало тщательного расследования, но не сейчас. В сию минуту следовало озаботиться спасением собственной драгоценной огненной шкурки. Привалившись бочком к стене, Ромми старательно делал вид, что его тут нет. Пока все занимались тем, что пожирали стражника Курца, кот решил, что можно испробовать потеряться отсюда и вдоль стеночки двинулся туда, откуда слегка дуло. Кусок оторванной ткани при этом оставался на мейн-куне, маскируя его где-то так же, как красная латка дыру на зеленых штанах. Но дверь хлопнула и трагическое происшествие продолжилось дальше. И тут Роммуар услышал про колодец. Ему поплохело и он присел прямо на хвост, слегка закружившись головой под тряпкой.
«Надо что-то делать»
Срочно, срочно надо было что-то решать. В голову лезли самые дикие мысли и идеи, половина из которых была вычитана в книгах замка, но это мало помогало – Роммуар не особо интересовался приключенческими романами. Можно было, разве что, сыграть на свойственной людям тяги к суевериям, всплеску которой весьма располагали внезапные перемены погоды и обстановки. Голосом глубоким, утробным и исполненным древнего величия (короче, таким, который никак не мог исходить от рыжих лап под клочком ткани) кот провыл:
- Покайтесь!.. Ибо грядет!..

+1

11

Страшно подумать, но люди в караулке городской стражи собрались, видимо,  отягощённые грехами. Ибо заслышав глас, призывающий к хорошему и доброму, вместе того чтобы чинно главу склонить да довести собственную карму до идеальной чистоты, стряхнув какой-нибудь мелкий грешишко - там, жену за борщ недостаточно нахвалил или сопляка младшего, уходя в смену, не оделил денюжкой на мороженое. Вместо этого свидетели внезапной благой вести синхронно присели и выпучили глаза, снова посягнув на хватательные движения в сторону оружия. Капитан стражи, кстати говоря, показал себя не только грешным, но и склонным к проклятому скепсису и вообще атеизму - завертел головой активнее всех отыскивая  глазами источник Гласа. Вместо того чтобы радостно уверовать-то.
Глас, как и полагается явлениям, идентификации поддавался плохо, так что на всякий случай обмахнул себя знаком защиты от враждебной потусторонщины и прочистив горло уточнил:
- Кто грядёт-то?
Куда - тоже выяснить неплохо бы, а то может мимо пройдёт и нечего зазря дёргаться. Но тут взгляд пал на тряпку с ножками. И вредная капитанская чуйка тут же нашептала, паскуда, что орале вроде как раз с той стороны. Оглянувшись на шестерых немо наблюдающих серьёзностей (один аж рот приоткрыл от готовности реагировать, но непонимания, на чтоименно), волевой страж подошёл к мелко трясущемуся чудищу и ухватив двумя пальцами приподнял Роммуарово укрытие.
- Так кто грядёт-то, говоришь?
Тяжек был взгляд, толпились и толкались  в нём со стенаниями и укоризненным протягиванием дланей и "а я ж тебя, поганца, сметаной хотел", и "домой, как человека, мышей ловить" и "а ты вон чего, а!". Нормальный человеческий шок перед неведомым и невиданным тоже процветал, но его как-то быстро затолкали в сторонку прочие  опасения, и процветал он уже где-то в третьей шеренге борющихся эмоций. Одно было ясно - домой никто вещательного кота точно уже не понесёт, потому что дома - тёща! Та тоже любит предрекать всякое, и непременно-то бедственное;  поются, божьи создания, споются как пить дать, и ладно, тёщу - как ведьму и шпионку в кандалы, а кота снова шельмецам поиграть дать, так  жену-то куда девать! Как-никак жена, любимая, будет пилить за троих долго и счастливо.
Всколыхнувшись от всех этих промелькнувших перспектив, капитан быстро протянул руку, ухватит рыжего пророка за шкибон и сурово  игнорируя  возможные  претензии словом и действием, пересёк помещение караулки. Эта самая стоическая рука с котом высунулась в приоткрывшуюся дверь, немедленно дзадышавшую холодом и  мелкими снежинками, с котом и напутствием:
- Как узнаешь - вернёшься.
Сейчас бы  разжать пальцы и захлопнуть тяжкую обшитую металлом дверь, пока оно обратно-то не просочилось, но капитан на секунду застопорился и в глазах, устремлённых на висящего в темноте и снежинках животного мелькнуло что-то человеческое и жалостливое.
- Можно даже без фамилии. И это... приходи, - промычал  капитан и разжал пальцы.

Отредактировано НПС (2014-04-14 12:10:06)

0

12

Когда не в меру проницательный капитан хитро сорвал покровы, Роммуар тут же зарекся, что больше не скажет ни слова. Ни-ни. Потому как неизвестно, чем это все дальше обернется – того и гляди, как сдадут в лаблаторию на опыты или в цирк на растерзание. Заставят поджигать себя и прыгать в обручи. Или поджигать обручи?.. Или поджигать обручи и бросать их в толпу. От всех этих жутких метаний в голове кот обмер и даже не мяукнул, когда суровый страж закона воздел рыжего страдальца за многомучимую шкирку в воздух. Только хвостик жалостливо поднял и закрутил вокруг открытых всем ветрам и бесстыдным взглядам королевских достояний. Да лапочки поджал, чтобы не зацепиться ни за что болезненное – а то ведь висящий безвольно мейн-кун становится животным особо крупным и длинным.
На капитана возделись горестные рыжие очи из-под припадаемых внезапным снежком ух, да и ухнули вниз, даже не вцепившись инстинктивным кошачьим раздиранием в какую-нибудь опрометчиво выставленную часть тела. Видимо, стража решила избавиться от демонического пророка, дабы не накликать на караулку какого страху окромя апрельских заморозков. Истовый демон горестно плюхнулся на круглый рыжий зад, исключительно случайно подложив под себя хвост. Посидел немного, с отупелой печалью глядя в темно-рассветную высь, поднялся и поковылял домой, твердо решив, что боле – ни ногой. Жить это убеждение будет ровно столько, сколько понадобиться, чтобы заесть и запить горе. Дня два-три.

Напрямую домой без лишнего словоблудства по злачным местам

Отредактировано Роммуар Роландский (2014-04-22 16:42:03)

0


Вы здесь » Противостояние » Улицы города » Улица Звенящих Ключей