Противостояние

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Противостояние » Флешбэки » Последнее испытание


Последнее испытание

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Время: 2561 год по летоисчислению Илиана
Место: Изумрудный лес
Участники: Юстиниан Костия, Веронея
Сюжет: Последнее испытание - чтобы войти в круг верховных друидов... Кто знал, что им для друидессы станет  могучий Золотой Дракон, Сверкающая Звезда, ниспавшая с небес на землю? Ибо крыльев у него больше нет, и перед этим даже магия бессильна.

0

2

Какое сейчас время суток? Утро? День? Ночь? Сколько времени прошло? Один день? Неделя? Месяц? Год?
Эфир потерялся во времени. Всё, что он в последнее время делал - только лежал да сидел, обмотавшись какой-то тканью. После потери крыльев он впервые принял антропоморфную форму. В ней было бы удобнее зашить огромные дыры, оставшиеся от вырванных с корнем крыльев. Дракон был красив даже в двуногом облике. Смуглая кожа, изящное телосложение, заостренные уши, невероятные пепельные длинные волосы, а так же его глаза, с алой радужкой и необычными чёрными белками. Создавалось впечатление, что это не Золотой Дракон, превратившийся в эльфа, а настоящее эльфийское божество, хранитель леса. Всё его тело было покрыто узорами из шрамов, которых не было разве что на лице и ушах. Однако из всех этих военных отметин наиболее выделялись две пересекавшиеся раны, грубо сшитые прочными нитями. Они были жуткие и страшные, казалось, будто-бы одно неосторожное движение - и они разойдутся. Однако они были сшиты добротно.
О чём же думал в данный момент Эфир? Наверное о том же, о чём думал бегун, потерявший по бёдра ноги. Ведь с тех самых пор, как он научился летать, Эфир очень редко, даже для драконов, спускался на землю. Он летал, словно птица. Ветер был его стихией, и он мог достигнуть чуть ли не самого небесного свода. Как говорят, "король небес, которому не нужно смотреть вверх, потому что выше него никого не будет". Из всех драконов он был, наверное, единственным, кто летал столь высоко.
Теперь же он был "рождённым летать, которому остаётся только ползать". Он был жив, но не уверен: правильно ли ему оставаться живым, не имея возможности находиться в родной стихии?

+1

3

- Он будет твоим испытанием, - сказали ей, показывая Золотого Дракона с печатью трудновыразимой отрешенности в нынешнем облике. А может, безразличия, исподволь завладевающего им? 
"Он? Будем моим испытанием?" Ее взгляд пробежал украдкой по смуглой коже и заостренным ушам, любознательно касаясь завитков золотой краски на теле, добрался до затухающих глаз, и Веронея, пожелавшая войти в круг верховных друидов, пожалуй, впервые в жизни поняла, насколько это трудно. Вся прошлая жизнь, весь предыдущий путь казался простым и до смехотворности легким рядом с этим. И сомнения, редко посещающие душу той, что с рождения знала о своем предназначении, всколыхнулись со дна - осенней листвой. "Как я смогу?.. Полно. Да и смогу ли?"
Веронея не озвучила их. Ни одного из своих сомнений, мягко склонив голову перед судьбой. Чему быть - того не миновать. И если ей предначертано стать верховной друидессой, она ею станет. Или отступит, сделав сначала для этого всё, что в её силах, чтобы не сожалеть.

Эльфийка вошла к Золотому под утро, за час до рассвета, принеся с собой легкий запах собранных ночью трав и холодную свежесть росы на подоле темно-синей туники. На сгибе руки мирно покоилась плетеная корзина, прикрытая от посторонних глаз. Тем более, что их обладатель не спал... Это чувствовалось. Ощущалось. Веронея плавно поклонилась при входе, мягко пройдя ближе только тогда, когда получила разрешение войти... пусть и негласное.
- Сударь... Ваши раны, - с долей неловкости проговорила она, не зная, как объяснит, что теперь ее черед быть лекарем и целителем для него. - Вы позволите их обработать?

0

4

Дракон почувствовал, что кто-то к нему пришёл. От пришедшего не исходило агрессивной ауры, которая обычно исходит от тех, кто приходит с намерением нанести вред. Поэтому дракон не отреагировал, давая понять, что вход свободен.
- Сударь... Ваши раны... Вы позволите их обработать? - донёсся до его слуха женский голос. Повернув голову на звук, Эфир увидел черноволосую эльфийку, с разноцветными глазами. Его лицо выражало полное безразличие и отрешенность, хотя для себя дракон отметил, что девушка необычная и очень привлекательная.
Посмотрев на неё некоторое время, дракон медленно отвернулся, давая понять, что девушка может делать то, зачем сюда пришла.
Эфир не был озлоблен, он не был в печали. Просто была какая-то пустота. Ему всегда казалось, что он бессмертный и непобедимый, птица высокого полёта. Что его никогда не сразят вражеские клыки и когти, а уж тем более оружие. Он не раз получал повреждения и раны от Чёрных Драконов, но они были, что называется, естественными, которых не избежать, если всегда стараться быть в эпицентре войны. Это было его первое личное поражение. Расплата за высокомерие и чувство собственного превосходства. Он потерял свои крылья. Теперь ему был закрыт путь к небесам.
Что он чувствует, когда смотрят на эти две жуткие, грубо сшитые рваные раны? Стыд, который он старательно прячет внутрь себя. Однако это часть его наказания за его самоуверенность.

0

5

Ничего не спросил, не проявил даже искры интереса. Просто повернулся и просто позволил делать свое дело... И всё. Не считая духоты и ставшей почти привычно-навязчивой смеси запахов крови и трав. И пустота... Наверное, именно пустота выглянула на мгновение из глубины его глаз. И, похоже, не хотела, чтобы ее тревожили.
Веронея и не потревожила. Прошла тихо, осторожно сняла-размочила повязки. Поработала магией немного, чуть ускорив процесс заживления, и так же тихо начала накладывать повязки обратно, думая о своем. "Если это война, то я не хочу войны"... Непрошеная, не подобающая для светлой мысль на мгновение испугала её, и молодая друидесса решилась заговорить. Заговорить, чтобы не думать самой и о себе.
- Я закончила. Всё, - заключила она, снова пряча настойку в корзину , и выуживая оттуда чистую льняную рубаху. Кажется, всё-таки на его рост... поскольку собственная одежда Золотого пришла если не совсем в негодность, то требовала куда большей починки и долготерпения. Если была.
- Примерьте, пожалуйста, сударь, - простая и бесхитростная просьба с ее стороны увенчалась едва уловимой улыбкой. - Я для Вас принесла, - мягко добавила чуть погодя, надеясь хоть так получить отклик Дракона. Если он заговорит... Если заговорит - это уже первый шаг... от молчания, безучастия, пустоты. "Вас ждет солнце и завтрак... потом".
Перекинув через плечо длинную плотную косу, расправила принесенную одежду на спинке стула и плавно выпрямилась рядом с ним.
- Поставить Вам ширму? - спросила одно, подразумевая вопрос... "Уйти? Отвернуться?" Как скажет он, здесь и сейчас. Вот только вряд ли эльфийка уйдет окончательно, даже если ее прогонят теперь.

Отредактировано Веронея (2014-01-26 22:14:21)

0

6

Эльфийка тихо подошла и начала работать с ранами Эфира. Лечение было безболезненным, по сути, однако неприятным. Во многом из-за того, что вспоминался момент, когда Чёрные Драконы вырывали его крылья.
Приятный запах исходил от черноволосой эльфийки. Чуткое обоняние дракона могло уловить этот тонкий и лёгкий запах сквозь общий фон, состоящий из смеси ароматов крови и трав. В последнее время Эфир стал внимательнее к внешним раздражителям: свету, звукам, запахам, прикосновениям. Словно бы человек, который в результате чего-то лишился всех своих ощущений, а потом учился пользоваться ими вновь.
Эльфийка оповестила о том, что закончила. Дракон не особо отреагировал на эти её слова, пока она не произнесла:
- Примерьте, пожалуйста, сударь, - сказала а потом добавила: - Я для Вас принесла.
Одного взгляда на рубаху хватило, чтобы вызвать на лице Эфира страдальческое выражение лица. Это, наверное, выглядело со стороны комично: дракон, с безжизненной печальной миной лишь от одного взгляда на предмет одежды стал выглядеть, будто бы его, жутко уставшего, заставили делать что-то ещё.
- Не люблю одежду, - наконец, вымолвил Эфир первые слова за всё время, что он молчал. Драконам обычно не нужно беспокоиться о том, чтобы на них было что-либо одето. Однако теперь, когда он стал драконом-калекой, он будет часто прибывать в своём эльфийском облике, а значит ему теперь придётся привыкать к одежде.
- Поставить Вам ширму?
- В этом нет необходимости, - поднимаясь на ноги и сбрасывая ту ткань, в которую он обмотался, сказал Золотой Дракон. Поднимался он не спеша из-за стягивающего болезненного ощущения в ране. Вскоре перед взором эльфийки предстал Эфир во всём великолепии своей эльфийской формы. Его не смущало, что на нём не было одежды, так же как и не смущало то, что он демонстрировал свою наготу девушке. Взяв рубаху, он надел её на себя. Она хорошо сидела на нём, однако её длинны оказалось недостаточным для того, чтобы скрыть, скажем так, наиболее длинные части тела в полной мере. Тут было сложно сказать, как он выглядел: эротично, или же комично.

+1

7

"Не любит одежду", - эльфийка невольно улыбнулась уголками губ. Непривычно, возможно, но смириться с ней все равно придется. Каждому, в чьем распоряжении не одна только человеческая ипостась, приходится... даже Королеве. "Подберу что-нибудь свободнее... а пока - это только на первую прогулку".
Брови придвинулись к переносице чуть ближе. Для прогулки, кажется, чего-то не хватало... чего-то несомненно важного, только чего? "Ах, да! Штаны!" Так уж сложилось, что об этой детали целительница вспомнила в последний момент... несмотря на то, что без них он выглядел как-то... "незавершенно" и уж очень трогательно. Как набросок, эскиз, обозначенный несколькими штрихами.
- Минутку, - улыбнувшись чуть явственнее, вышла ненадолго и через некоторое время принесла обратно все, что необходимо для завершения туалета. То есть для того, чтобы одеться окончательно. - Вот, это тоже Вам.
Положила вещи рядом, на кровать, и, кажется, вознамерилась помочь с облачением... поскольку с наклонами у дракона ныне обстояло, скорее всего, туговато.
- И пойдемте гулять с Вами по Изумрудному лесу... Он скучает по Вас и желает увидеть. - Разве можно сидеть столько времени в одиночестве и темноте? Сумерках неопределенности то ли временного отчаяния, то ли осознанного нежелания жить дальше? Свежий воздух полезен. А свежий воздух в волшебном лесу и вовсе обладает целительной силой... тропинок, ручьев, озер и листвы, и жизни его обитателей. Но всё это будет после... - После трапезы сразу... Пойдемте?
Если в первый раз Веронея утвердила, то сейчас больше спрашивала. Мягко, вежливо, украдкой интересуясь желаниями Золотого Дракона, если они имели место быть... И если нет - тогда поделится своими, простыми и ясными, как лес, залитый солнцем, уже несколько десятков лет ощущающийся друидессой как часть себя. Огромная часть, состоящая из множества элементов, куда включалось абсолютно всё, что внутри находилось... От муравья и ветра в кроне - до стоящего рядом Золотого. Просто - он еще не знал об этом, и вряд ли даже отдаленно догадывался, что уже составлял часть вселенной друида. С самого первого взгляда и шага.

0

8

Девушка предложила Золотому штаны, а так же помочь ему их одеть. От этого Эфир смутился. Ему было стыдно просить кого-либо сделать что-то простое, как одеть штаны. Но пока не стоило шутить с серьёзными ранами.
- У меня нет сейчас аппетита. Поэтому, пожалуй, лучше всё же начать с прогулки, - сказал Эфир, услышав из уст девушки слово "трапеза". Он, конечно, давно не ел, но и сейчас ему не хотелось. Он вообще первый раз за долгое время собрался, а теперь и планирует куда-нибудь пойти. Всё же эльфийка правильно дала ему понять, что так больше продолжаться не может. - Надеюсь, ты не будешь против, если я поем позже.
Наконец, эльфодракон оказался одет и своей нижней половиной тела. Он немного встряхнул ноги, поскольку присутствие одежды на его крепких ногах было ему непривычно, но всё же ему было достаточно терпимо. Эфир протянул друиду руку.
- Пожалуйста, веди меня. Я никогда не ходил на двух ногах, поэтому боюсь упасть, - сказал Эфир. И хотя его лицо было спокойным и печальным, на его щеках закрасовался румянец смущения.

0

9

Да... Да. Веронея вспоминала теперь, что Золотые Драконы (и Черные) едят несколько реже представителей иных, более поздних и молодых, рас... Главное, не вспоминать, что именно едят... Кажется, мясо (как есть, с рогами копытами, костями и шкурой) составляло основу их рациона. Именно мясо...
- Хорошо, - без лишних пререканий согласилась с ним друидесса. "Тогда значит, прогулка сначала". Эльфийка могла перекусить и по пути. Лес как раз вошел в самую пору. В то волшебное время года, когда дупла диких пчел уже полнятся душистым медом, и, сменяя друг друга, созревают лесные дары. Пробовали себя подросшие оленята и молодые волки... Впрочем, всё это они возможно увидят своими глазами. В конце концов, эта прогулка была только первой, всего лишь первой после череды однообразных дней.
Обращение на "ты" только очень уж неожиданным вышло...
На первое Веронея промолчала. Словно пропустила или не заметила, подпоясывая Золотого Дракона, дабы не случилось казуса... Одной болтливой сороки хватит, чтобы весть по лесу разнести. Да так разнести, что неделями обсуждать будут. Второе... второе приняла, подхватывая и руку жестом помощи заодно.
- Совсем никогда? - удивилась слегка, припоминая, что драконам личина человека или эльфа положена с ранней молодости... Другое дело, что многие из них так любят небо, что практически ею не пользуются. Выходит, бывает, что и никогда. Никогда? Неужели совсем? - Подберем тебе посох, - улыбнулась немного, поддерживая и направляя... пытаясь, во всяком случае, чтобы с первыми шагами он всё-таки справился. - На сегодня дам свой.
Но и тот за порогом, до которого нужно дойти. "Осторожнее!"
- Ради Светлых Богов! Не спеши, - едва успела подставить плечо, кажется, всё же "поймав"... и сделав это очень вовремя. - Не спеши, - повторила еще раз, вглядываясь в выражение лица. Показалось ли, или щеки еще хранили следы румянца? - У тебя всё получится.
Всё получится. Всё выйдет. По-другому не может быть. Уверенность читалась в ее словах. И руки неизменно оставались рядом - поддержкой.

офф

опечатку исправила смысловую: "личина человека или эльфа" - должно было быть изначально)

Отредактировано Веронея (2014-01-27 10:02:59)

0

10

Эфир всегда был далёк от двора, поскольку для того, кто постоянно находится в пылу битвы, на них просто не было времени. "Выкать" и прилично разговаривать ему только предстояло научиться.
Дракон не смутился от удивления эльфийки по поводу того, что он никогда до этого не был в антропоморфной форме. Некоторые драконы им не пользуются до самой смерти, хотя таких немного. Эфир же познал радость от полёта раньше, чем задумывался о превращении в двуногое создание. Превращаться - значит отказываться, хотя бы на какое-то время, от полёта. Для Золотого Дракона даже мимолётная мысль об отказе от полёта казалась кощунственной. Только в небе, на волнах ветра, он действительно живой, бог того мира, который он видит перед своими глазами. Ещё долго не смогут ни Чёрные, ни Золотые покорить те же высоты, которые смог покорить Эфир.
Такие мысли заставляли дракона грустить, поэтому он быстро прогнал их из своей головы. Ему не хотелось расстраивать прекрасную особу, которая пыталась вывести его из того жалкого состояния, в котором он находился сейчас.
- Не все драконы готовы променять власть над небесной твердью, даже на короткий миг. По крайней мере я таким был.
Слова эльфийки о посохе показались Эфиру как нельзя кстати. Особенно сейчас, когда он шатался, как старый и вусмерть упитый пьяница-паралитик, который пытается сделать вразумительный шаг. Ему сейчас было очень стыдно сейчас. Так стыдно ему никогда не было. Он сейчас чувствовал себя маленьким мальчиком, который пролил чернила на с большим трудом написанную работу своего отца и чуть ли не плачет, поскольку ему стыдно.
- Прости меня, за то, что я сейчас так ничтожен, - сказал дракон, опираясь на девушку. В его голосе слышались подавляемые слёзы. Только сейчас он полностью осознал, что больше никогда не взлетит, в то же время чувствуя, как он беспомощен. Впервые, за многие века, он хотел зарыдать.
"Золотые Предки! Молю вас! Лишь бы она не знала, кто я!" - эта единственная фраза крутилась у золотого в голове. Многие видели его невероятный полёт, и эта эльфийка так же могла видеть. Эфир искренне молился, чтобы она не знала, что смуглый эльф с чёрным и пылающими глазами, покрытый шрамами и золотой лечащей татуировкой, находящийся рядом с ней - это тот самый Эфир Лучезарный.

+2

11

Эльфийка отчасти понимала чувства Золотого Дракона. Могла понять безграничную любовь к небу того, кто рожден летать, невольно сравнивая ее с собственной неотъемлемой связью с целительской магией и силами природы. Предназначение от рождения… это то, что сопровождает тебя всю жизнь, от чего ты не вправе отказаться, когда входишь в мир, с чем чувствуешь себя поистине гармоничным целым, единым и неделимым, лишившись которого… Этого, впрочем, ей не довелось испытать.
Ещё ни разу за всю свою... чуть более, чем пятисотлетнюю жизнь, не доводилось Веронее лишаться данных ей от рождения способностей ни временно, ни, тем более, постоянно. А крылья… Это не нога, где может помочь деревяшка. Крылья Золотого Дракона – такая вещь, которой не суждено возродиться. С этим не поможет справиться ни одна магия… и это, увы, уже не дано изменить. «Если это война…» - прежняя мысль непрошено свернулась клубком у границы сознания, словно бездомная кошка по ту сторону двери. У самого порога, на крыльце, чтобы уж наступили – так наступили, услышав пронзительный «мяв» и получив когтями по ноге за невнимательность и нерасторопность. И кошкой сегодня стала одна его фраза…
«Ничтожность»? Нет. Нет, не так. Даже думать нельзя о себе подобным образом! Да, Веронея не знала, что перед нею тот самый Эфир Лучезарный. Однако утаивать, что на ее попечении бескрылый дракон… К чему и зачем, если правда в любом случае выйдет наружу? Слишком нестандартны нанесенные раны. Слишком симметричны друг относительно друга. Слишком много рассказывают о понесенном поражении… или всё же одержанной ныне победе?
- Послушай меня, - эльфийка остановилась, развернувшись к дракону лицом… и не отпуская рук. Продолжая быть просто опорой, необходимой сейчас. Без чувства жалости. Без осуждения. Без презрения к калеке, что можно было бы подозревать, спрячь она взгляд свой поглубже. Но нет, ее глаза смотрели прямо, открыто и серьезно. И голос звучал точно так же… пусть мягче, но всё же в унисон. – Послушай внимательно всё, что скажу, Золотой. – Ее обычно чуткие пальцы немного крепче сжали кисти его рук. - Ничтожным и жалким ты был бы тогда, когда бы ты сдался на милость убогой лежанки. Но. Ты нашел силы встать. Ты пошел. Ты делаешь первые шаги… Да, это может быть трудным. Но. Никогда - не будет ничтожным тот, кто учится ходить. Никогда не назовут ничтожным того, кто находит в себе возможность и силы преодолевать эти трудности. Это знает каждое семечко, пробивая путь к солнцу через толщу земли.
«Хотя что оно знало до этого? Чем обладало? Темнотой, влагой и смутной памятью о стремлении к свету. Ты словно это зерно сейчас. Так гордись собой. Не умаляй... ни себя, ни своих возможностей. Ты способен на большее, потому что сейчас лишь в начале пути».
- Ты подобен ему. Я тебе покажу. - Веронея мягко, осторожно, отступила на шаг, как стояла, спиной вперед, настороженно выпуская из рук его кисти. - Иди на меня, - едва заметно улыбнулась уголками губ. "Иди и не бойся. И не стыдись... не стыдись там, где стыдиться нечего. Недолго я буду тебя направлять. Но теперь... Я рядом с тобой, потому что нужна тебе. Так иди и не бойся - я тебя подхвачу, если что". Даже если небольшое расстояние отсюда до порога похоже сейчас для него на Штормовое море. Понемногу, по шагу, как воду - по глотку. Дробя одну большую цель на множество мелких шагов... Разве с двумя он не справится? А потом еще с двумя. И еще. Столько раз, сколько потребуется, чтобы добраться до выхода в этой странной манере обратного хода, где она рядом, но почти не касается его... помогая не больше, чем нужно.

0

12

Слова эльфийки отрезвили Золотого. Он отрешенно посмотрел в пол, будто бы решил провести в себе некую борьбу, однако быстро собрался с мыслями.
- Иди на меня, - эта фраза черноволосой красавицы заставила Эфира вынырнуть из пучины небытия. Маленький шажок. Ещё один... Со стороны могло показаться, будто бы он шёл по некоему невидимому канату. Он преодолевал себя, свою слабость и мягкотелость, с которой он остался, как только судьба забрала его крылья. Его зависимость, жажда ветра - всё это он оставлял за собой, с каждым сделанным шагом. И вот, наконец, так ни разу и не рухнув, дракону с обликом смуглого эльфа удалось обнять черноволосую эльфийку, которая сейчас была той единственной тростинкой, за которую он держался, чтобы не свалиться в бездну.
- Спасибо. Благодаря тебе, я кое что осознал для себя: я умер. Я уже никогда не стану прежним и не вернусь в мою родную стихию. И я должен родиться заново. Должен завести новое имя, овладеть оружием, этикетом двуногих. Я выкую себя нового, для земли. Крылья не должны стать брешью в моём сердце, за которую меня можно больно поддеть, - сделал вывод для себя Эфир. Затем, всё же заимев в руках посох, он протянул руку эльфйке. - Ну что? Пойдём?

0

13

- Это были мои слова, - ответила молодая друидесса, невольно улыбнувшись его «пойдем» и насилу удержавшись от мягкого материнского поцелуя в лоб, когда довелось поймать Золотого в свои объятия.
Молодец. Всё правильно понял. Но это понимание суть всё ещё слишком зыбко, и его еще часто будет отталкивать в сторону неуверенность. Как невозможно в одночасье привыкнуть к ощущениям холодных брызг, ныряя в воду, так невозможно в одночасье научиться бегать, не научившись стоять. И на это время она, наверное, нужна рядом. Пока он сам не окрепнет, не поверит в себя настолько, что перестанет задумываться: а может ли?.. Может ли ходить по земле ровно? Может ли обходиться без крыльев? Может ли – владеть оружием или тем же этикетом? Когда исчезнут эти вопросы, тогда он будет просто «мочь». Просто пользоваться всем, что имеет. И тогда-то – станет действительно крепко уверенным в себе. Тогда – он «пойдет» по-настоящему.
Эльфийка бережно подхватила его под руку, смотрясь, наверное, комично рядом с ним из-за присущей им разницы в росте, но совершенно не придавая этому значения и приглашая идти вперед больше жестом и улыбкой. Торопиться им некуда, это правда. Но трогаться с места – пора.
- Рождаться заново трудно, - мягко проговорила она, - но я знаю, ты справишься.
И ее слова почти ослепили светом нового дня, оглушая и гомоном птиц заодно. За полотняной «дверью» обнаружилась целая радостная вселенная, приветствующая солнечный свет самыми разнообразными расцветками и голосами. От стоящего на земле Шатра не вилось ни одной тропки. Только трава рядом примята чьими-то легкими шагами… совсем чуть-чуть, и совсем скоро ее листья распрямятся снова навстречу солнцу.
Эльфы-друиды занимались своими делами. Никто не обратил такого уж большого внимания на пару, выбравшуюся на свет… хотя очень многие, несомненно, хотели посмотреть в их сторону.
- Как насчет - прогуляться к пруду? – уточнила Веронея, выбирая самую удобную тихую гавань поблизости, до которой Дракон, не спеша, всё же мог бы дойти. А там и отдохнуть, набираясь сил. Тихий берег пруда у корней старой развесистой доброй ивы.

0

14

На предложение обаятельной черноволосой девы дракон молча кивнул. Держась за неё и нелепо передвигая ногами, опираясь на трость, Эфир шёл. Просто шёл. Шёл, потому что она его вела.
Сейчас Золотой чувствовал себя необычно. Он шёл не потому, что ему резко захотелось гулять. Или подышать воздухом. Он шёл потому, что эльфийка его вела. Нет, не так. Она его вытаскивала. Вытаскивала из могилы, которую он создал для себя. Из бездны отчаяния, в которую сам себя же и загнал. Не смотря на то, что он был выше её, сейчас он чувствовал себя самым маленьким созданием на свете. А кто же она? Мать? Спасительница? Подруга? Нет. Сейчас эта прелестная друидесса была для него богиней. Да. Богиней надежды, такая чистая и такая далёкая одновременно. Далёкая потому, что он боялся испачкать её своей грязью. Её яркий свет. Её энергетику. Если бы она была богиней, то в данный момент он бы стал её самым верным иерофантом. Чувства, которые в нём проснулись, поражали дракона. Плотская тяга смешивалась с чувством невероятного тепла и почитания. Эфир списывал эти чувства на долгое отсутствие близких отношений, однако они не были похожи на простое половое влечение, страсть или любовь, которые он испытывал до этого. Наверное, это тоже любовь, но какая-то другая. Сестра любви. Но очень чистая и нежная.
- Как тебя зовут? - спросил её дракон, уже на подходе к пруду.

Отредактировано Юстиниан Костия (2014-02-11 22:22:53)

0

15

Не прогадал друид, похоже, в испытании… Вот так, шаг за шагом, медленно, но верно, в немногословии и тишине, потому что все силы уходят лишь на то, чтобы поддержать друг друга. Посох друидессы в руках Эфира действительно напоминал больше трость, нежели посох. И кто-то из братьев-друидов улыбчиво эту картину поймал. Мягко переглянувшись с ним, плавно кивнула, безмолвно прося об услуге и не называя ее. Он и так знал – какая нужна… Посох под стать Золотому Дракону, росту его, более типичному для статных светлых эльфов, чем собственный рост Веронеи, да прибраться внутри шатра немного, пока они будут гулять.
Всё вокруг продолжало славить сущее, вознося одну бесконечную хвалебную песнь свету, травам, земле, круговороту жизни, где беды неразрывно связаны с радостями и одно проистекает из другого, несмотря на то, что друг другу же и противостоит… Даже старая ива говорила об этом. Ее развесистые зеленые косы утопали в воде и бахромой свисали по бокам дерева, скрывая собой уголок уединения и тишины. Большой толстый корень изгибался причудливо, но на редкость удобно, словно специально предоставляя место отдохнуть и открываясь тем, кто знает заветный путь сюда, к этому самому корню, слышавшему массу разговоров о самых разных вещах.
Здесь же неподалеку находилась нора какого-то лесного обитателя. Наверху, в ветвях, хоронилась в гнезде птица. Берег у края немного зарос камышом и почти наверняка служил прибежищем диких уток... но не это интересовало сейчас тех, кто пришел сюда. Отнюдь.
Эльфийка придержала зеленые ивовые косы, пропуская вперед алоглазого мужчину, и не отходила от него, пока тот не устроился на корне. Потому, видать, и не торопилась отвечать.
- По-разному зовут. Кто Ведьмой лесной, кто Ведой-Матерью, кто Эхом величает, - отозвалась друидесса, присаживаясь тут же, рядом с ним. - От рождения дано Веронея, - представилась мягко, "забыв" о длинных именах родительского дома. Ни к чему они стали с тех самых пор, как по пути друидов твердо идти решила.
- А тебя, Золотой? Хочешь, выберем вместе? - улыбнулась ему в свете всех уже сказанных слов. - Рожденному заново - новое имя под стать.

0

16

Вот они у озера, сидят на корне дерева. Если говорить на чистоту, то это было впервые за много сотен лет, когда Золотой спокойно сидел и созерцал красоты природы. Ему на это никогда не хватало времени. Все его мысли были о войне, да и предпочитал он свободное время проводить в небесах.
Раньше бы он даже не задумался бы о том, на сколько всё вокруг живое. О том, что можно вот так вот сидеть и смотреть на всё, что вокруг. Мир-то вокруг живёт! И он не жадничает, он щедро делиться жизнью! Стоит только остановиться и увидеть. Увидеть окружающую тебя жизнь. И вдохнуть поглубже, чтобы ощутить всю животворящую силу окружающего мира.
- Веронея. Красивое имя. Чувствуется в нём что-то такое лесное, - сказал Золотой Дракон, периодически отрывая ноги от земли и размахивая ими. На предложение придумать новое имя лицо дракона слегка помрачнело, но не на долго. Он понял, что не уйти от того, что нужно будет подстраиваться к миру без крыльев и полётов. - Эфир... Имя моей славы, а главное - моего рождения. Я вообще не знаю, какое новое имя себе взять. И буду, наверно, долго над ним думать. Но я не знаком с именами людей, эльфов... Хотя, вот, помню я одного людского генерала по имени Юстиниан. Знал я его не очень хорошо, но своим характером и стремлениями он был похож на меня. Поэтому, наверное, его имя мне и запомнилось. Я, как-то, узнавал, что с ним стало, а он пропал без вести в одном из сражений, - вздохнув, сказал Эфир.

0

17

Конечно, лесное... Она ведь и есть лесной эльф по истоку отцовского дома, и он не слишком радовался, узнав, что дочери предначертан путь друида. Однако поддерживал, скрепя сердце. Или "скрипя сердцем" было бы вернее и правильнее? Наверное, ее отец - единственный в своем роде, потому что никогда, ни единого раза, не сказал своей дочери трех самых важных слов на свете, не признался, что любит ее. Держал в себе чувство, копил внутри, изредка давая выход подарком - вроде нынешнего резного посоха, но ни словом, ни взглядом не давал понять яснее. Так, видимо, Веронея и приучилась "угадывать": наблюдать, размышлять, судить по делу больше, чем по слову, действовать, больше, чем говорить и пытаться угадать движение души по тому, что видит. А видела она перед собой Золотого Дракона.
- Эфир? - переспросила с налетом одобрения и восхищения, потому что... да, доводилось смотреть в небеса за взмахами крыльев дракона. В этом имени - переливался ветер, звенели облака и дышал свежестью высокогорный воздух. Эльфийка слушала и внимала, и не спешила перебивать, чтобы не усугубить горечи настроения и чувства... была в нем такая нота. Кажется, была, если не подвел чуткий слух открытой души и приученного слышать сердца.
Не важно, сколько имен он знал или не знал. Не важно, сколько будет перебирать. Дракон был счастливцем в одном: он сам, здесь и сейчас, мог выбрать себе имя. И, кажется, сделал это... несмотря ни на что.
- Пропал и возродился вновь, - Веронея легко подхватила оставленную, было, несколько философскую мысль. - Ты счастливее него. Он свое имя оставил, а ты приобрел... Хотя, знаешь...
Эльфийка задумчиво потянулась взглядом сквозь зелень ветвей к прозрачной глади местного пруда.
- Редко кому удается выбрать самому себе имя. Большинству дают его или родители, или обстоятельства, отчасти связывая собой и определяя дальнейшую жизнь. А ты... - Не совсем знала, как сказать, и как можно четче выразить свою мысль, но сделать это попыталась... отчего-то надеясь, что он поймет. - Ты словно волен сейчас сделать это самостоятельно. Самому определить, кем тебе быть, понимаешь?
Разноцветные глаза, зеленый и золотой, пытливо заглянули в лицо мужчины. "Вот только не знаю, стоит ли снова связывать имя с войной". Но и это не в ее власти, не ей, не Веронее решать.

0

18

Эфир посмотрел на эльфийку. Или же он стал таким простодушным, что считал истиной каждое ей слово, или же Веронея просто не могла не говорить одними истинами. Золотой Дракон даже поражался ей. Если бы он надумал остепениться, то скорее всего готов был бы ползать до конца своих дней на коленях, лишь бы эльфийка была целиком и полностью его. Однако не мог Эфир думать о мирной жизни, пока не будет закончена война. Его личная, и всего его народа. Да и сможет ли он побороть в себе альфу и отказаться от полигамного образа жизни?
Вот одно из сомнительных преимуществ госпитализации. Тебе приходиться остановиться, и в это время ты можешь подумать. Подумать о том, над чем не задумывался бы раньше. Потому что возможности остановиться и подумать просто-напросто не было. Однако сейчас можно было просто любоваться красотами природы и прелестью двух самоцветов, зелёного и золотого.
- Знаешь, я был бы счастлив родиться кем-нибудь другим, в другое время, и просить твоей руки и сердца. Но сейчас это невозможно. У меня есть цель, о которой я вспомнил благодаря тебе. Цель, к которой я стремлюсь. Однако для того, чтобы её добиться, нужно много жертв. Нужно уничтожить что-то для того, чтобы на освободившемся месте создать что-то новое. Золотые и Чёрные испокон веков  бьются между собой за мир в этом мире. И пока хотя бы один из наших народов не исчезнет, не для драконов, не для младших рас никогда не будет мира в этом мире, - сказал, вздохнув, Эфир. - Я хочу подчеркнуть это своим именем. Чтобы имя привело меня к победе.

+1

19

«Руки и сердца?» Не этого добивалась эльфийка, и не к этому стремилась, пытаясь словами проложить тонкую тропку к его душе. И не об этой цели хотела напомнить… не такой цели хотела быть причастной как «идущая путем друида». «У тебя не получится… для этого мы должны идти одним путем и смотреть в одну сторону». Но судя по сказанному, смотреть на вещи одинаково и «в одну сторону» у них пока не получалось. Слишком разными они были, слишком держались того, во что верили - своих убеждений. Именно это заставило мягко качнуть головой.
- Имя приведет к той победе, какую заслуживает тот, кто носит его, - произнесла несколько отрешенно и снова взглянула в лицо алоглазого Дракона. Но в этот раз… он не поймет ее слов до конца. Не поймет всего того смысла, который вложила она. Было что-то… неправильное в том, чему учили все светлые народы Златоземья. Ни один мир невозможно завоевать. Его нужно искать внутри себя. И если что-то существует – то оно обязательно существует в балансе с чем-то другим… как Золотые и Черные Драконы. И эту истину друидесса всё же попыталась показать.
Веронея улыбнулась и мягко накрыла ладонью его руку.
- А мудрецы-друиды говорят иначе: из ничего не может выйти «что-то». И всё, что есть, необходимо друг другу так же, как свет и темнота. Возьми хотя бы зерно, Юстиниан, - эльфийка подобрала чье-то неспелое зернышко с земли и мягко подула на него, помогая «созреть». Мягко взглянула в его лицо, призывая быть чуточку терпеливее… «Подожди и увидишь». Веронея аккуратно вложила его в руку собеседника, сама опустилась к корням и сделала небольшую ямку. После забрала это семечко и положила его в яму. Присыпала землей. Полила водой из своих ладоней, лодочкой, и опустилась на колени рядом, чтобы удобнее колдовать.
- Смотри, - чуть подержала ладонь над ямкой со спрятанным семечком внутри, пробуждая его к жизни. С минуту ничего не происходило, казалось, совсем… а затем показались нежные клейкие листочки, два самых первых и самых смелых. – Тянется к свету, - улыбнулась, обратившись лицом к Дракону, смотревшему на нее сверху вниз сейчас. – Но рожден в темноте земли.
И рядом с ней виднелся маленький, пока еще хрупкий росток новой ивы, скрывающей их двоих сейчас от всего остального мира. «Теперь понимаешь?» До мысли «мы нужны друг другу, и Черные, и Золотые» оставалось не больше полушага. Но сделан он будет не в этот раз. И, кажется, хватит на сегодня… а то утомит этой первой прогулкой. Утомит до такой степени, что он просто не выйдет ко второй. Эльфийка опустила взгляд и плавно поднялась с колен и несколько неловко произнесла:
- Наверное, нам уже лучше возвращаться.

Отредактировано Веронея (2014-03-07 15:46:48)

0

20

Эфиру показалось, что друидша была огорчена его словами. Однако он не стал озвучивать это предположение, боясь того, что оно ошибочно. Он молча слушал и смотрел, пока Веронея показывала и рассказывала.
Он слушал её, однако то, о чём она ему говорила, казалось абсолютным бредом. Нет, он понял её метафоры: земля - это Тьма, солнечный свет - Свет, а растение - это живое существо между ними. Однако Золотой не мог этого принять. Ему казалось абсурдным то, о чём ему говорила эльфийка.
- Хорошо. Пойдём, - сухо ответил ей Эфир. Он пошёл с ней, держась за неё. Они возвращались. Золотой пытался осмыслить всё то, что ему сказали, и придать своим мыслям нужную форму, чтобы, наконец, ответит то, что он думает, дать понять друидше то, что находится на его душе.
- Знаешь, - начал Эфир. - Я не отождествляю себя с растением. Я чувствую себя яркой искрой, рождённый из одного большого пламени. Да, я ярче во тьме и свечу, пока тьму поглощаю, но если я этого не буду делать, то смысл? Смысл в свете, если он не сияет? Моя ярость, моя ненависть - единственное, что сейчас во мне самое живое. Этот огонь горит, и греет меня изнутри, не позволяя моему бренному телу закоченеть. Именно так, в своё время, я не умер, пока мне зашивали те дыры, что остались от моих крыльев. "Что будет с моим родом, если я умру? Если Чёрные уничтожат всё, что мне дорого?" Спасибо тебе за тот пример с растением. Пока я размышлял, до меня дошло, как же сильно я ненавижу их. Даже если моё тело зачахнет, а мои внутренности обратятся в прах - я буду сиять, пока не испепелю их всех.

0

21

Веронея уловила эту тонкую переходную грань между «готов услышать» и «не готов услышать», и накрепко замолчала почти на весь оставшийся обратный путь. И попыталась услышать в свою очередь. Каждое слово, каждый аргумент, каждый шаг, стремясь быть ему сейчас опорой. Одной из немногих оставшихся, помимо, разве что, ненависти... чей властный голос слышала в его словах.
Да, наверное, Дракон во многом прав, и существует много путей служения Свету. И ее скромный путь друида лишь один из множества возможных. И путь воина – тоже путь… И воин всегда будет приносить в жертву себя, вместе с другими. И всё же…
В его глазах застыл цвет крови. Чистый и незамутнённый, который не перепутать ни с каким другим. И более всего на свете Веронее хотелось бы хоть ненадолго уравновесить этот цвет любовью.
Она помогала вернуться медленно и постепенно, не торопя, но в равной степени не желая, чтобы этот разговор слышал кто-либо из посторонних. Потому в молчании дошла почти до самого шатра… до того самого места, откуда забрала Золотого сегодня.
- Я не принимаю благодарности за ненависть. В тебе ее слишком много, - отозвалась с грустинкой и тем же глубоким чувством сопереживания ему, которое грело каждое обращенное к собеседнику слово. – Твой выбор – быть Воином Света. Но Воин Света живет Светом… - «Помнит добро. Его ведет не одна только алая звезда войны… но рассветная, утренняя, встающая сразу после Луны»
Веронея помогла Дракону присесть, и улыбнулась.
- Не знаю, сможем ли мы, успеем ли, - тонкая ладонь эльфийки незатейливо легла на область драконьего сердца, - но я сделаю всё. Чтобы хотя бы немного согреть это сердце любовью.
Не жалостью, не снисхождением к потерявшему крылья, а любовью, той самой, что «движет солнце и светила». Поскольку для нее Свет заключался в том, чтобы любить так, как способно одно только солнце… О чем говорил ее взгляд, обращенный к лицу. Светлый и такой же незатейливый, как прижавшаяся к его сердцу ладонь.
- Об остальном поговорим завтра, - мягко и глубоко заглянула в дракону в глаза. – Я приду к тебе снова, - пообещала и неслышно ушла, оставив Золотого под сенью шатра и вместе с ним – свой посох. Который заменит завтра, принеся Юстиниану собственный, больше подходящий под рост, и снова подлечит и перевяжет раны на спине, на этот раз добавив зельям толику целительской магии.
И о чем они будут говорить, когда взойдет солнце, знает только солнце… сияющий спутник их разговоров и поверенный тайн.

Отредактировано Веронея (2014-03-08 09:52:16)

0

22

Эфир шел молча. Но в то же время внимательно слушал, что ему говорила эльфийка. Она привлекала дракона своей непохожестью. Да-да, именно непохожестью. Он - Золотой Дракон, который в своей жизни знал только войну, и всю свою сознательную жизнь он в этой войне участвовал. Она же - друидесса, хранительница природы и всех её тайн. Он считает, что война - необходимая веха в достижении мира, который придёт только со смертью последнего чёрного дракона. Она же рассматривает мир как баланс тьмы и света, о котором Эфир даже подумать не смел. Как что-то, кроме "добро побеждает зло", может привести к миру?
Он впитывал слова эльфийки, однако не спешил что-либо произнести. Она уже вытащила его из ямы, однако желает показать ему ещё что-то, чего он, возможно, пока не понимает.
- Хорошо, до завтра, - с лёгкой улыбкой и коротким кивком произнёс Эфир, когда Веронея попрощалась. Дракон сразу же разделся и осторожно, не напрягая спину,залез под свежую простеню, которой заменили старую в их отсутствие.
"Хм, Юстиниан. А хорошо звучит..." - подумал про себя дракон, проваливаясь в сон...

0

23

Служительница-друидесса, «последним испытанием» на пути которой встал дракон, подстраивалась под ритм жизни более привычный ему, Золотому. И ни слова не говорила об этом, молчаливо полагая иное несущественным. Алоглазый Эфир занял все ёё мысли, и ему она отдавала свои силы и свое сердце в размеренно-текущем моменте жизни под небом. Не в небесах.
Поднебесная империя Изумрудного леса была очень большой и богатой. И следующие дни обещали быть в чем-то похожими… долгими, светлыми, заполненными неспешными шагами и ощущением тепла. Здесь. Рядом. Не больше, чем на расстоянии ладони.
Утром следующего дня Веронея принесла не только посох. Она захватила с собой узелок, в котором чуткое обоняние Дракона могло различить соблазнительный запах приготовленного на огне мяса, добытого охотниками. Но сначала… Конечно же, раны. И одевание для прогулки. И ощущение тяжеловатого для нее, но «в самый раз» для него посоха на первое время, чтобы ходить.
- Это тебе, - вложила в его ладонь, улыбаясь спокойно и радостно. – Давай, посмотрим сейчас, подойдет? - приглашение подкрепилось плавным жестом, и двумя мягкими, скользящими, шагами назад.
Подойдет ли ему, чтобы иметь возможность ходить дальше и видеть больше? Те тайны леса, которыми готова щедро поделиться с ним она. Ласковым взглядом разноцветных глаз наблюдая за ним.
- Сегодня пойдем немного дальше, принесла тебе поесть немного.
Голод в лесу, конечно же, им не грозил, но чтобы идти дальше – нужны силы. Чего и сколько, и как часто едят Золотые Драконы – пока еще знала не до конца, но по-своему заботилась… или пыталась позаботиться о нем, развязывая узелок и предлагая… мясо. Молоко в крынке. Немного сочетающихся и с тем, и с другим кореньев и съедобных клубней. И краюшку самую малость подсохшего вчерашнего хлеба. Узелок раскрылся, подобно цветку, выдавая маленькие секреты прячущейся внутри снеди. Эльфийка расправила, переставила всё и отошла в сторону, упаковывать обратно свои травяные мази и настойки, чтобы не смущать. Пускай поест спокойно, без ее участия.

0

24

Запах еды. Хорошей, здоровой еды. И пускай, что драконы едят редко - именно этого потрясающего запаха жаренного мяса не хватало Эфиру за всё то время, что он пролечился. И пуская он не подавал виду, пока ему проводили процедуры медицинского характера, а также помогали надевать одежду, дракон чуть не захлебнулся слюной. Поблагодарив за такой подарок, Эфир с жадностью накинулся на кусок мяса, запивая его молоком. К растительной пищи не притронулся.
Закончив трапезу, Эфир отложил всё, что не съел (а это была вся растительная пища) и снова поблагодарил:
- Спасибо, Веронея. Было очень вкусно, - сказал Золотой. Однако предпочёл тактично умолчать, что драконы едят мяса в существенно большем количестве, чем многие другие создания, даже в двуногой своей форме. Что для одних - плотный ужин, драконам всего лишь небольшой перекусон.
Далее дракон начал привыкать к новому посоху. Он был более сбалансирован, как раз под его рост и комплекцию. Эфир несколько раз перекинул его из руки в руку, попробовал пройтись, туда и обратно, используя посох.
- Хороший посох, - оценивающе произнёс Золотой.

0

25

- Благодарность охотникам передам, - с искренней теплотой отозвалась эльфийка в ответ. - Если хочешь... Через две ночи к третьей праздник будет у нас в честь третьей летней луны... Приходи.
Веронея говорила, а ладони продолжали аккуратно укладывать мази и снадобья, перебирать их, проверяя наличие в котомке. Лишь услышав характерные приглушенные стуки посоха об пол, она обернулась к нему, и улыбнулась чуть ярче, чем огонек светлячка темной ночью.
- Я тебя приглашаю.
Обычно чужим не пристало участвовать в празднике Жизни друидов, но она пригласила. И слово друидессы, одной из них, позволяло Золотому Дракону присутствовать там, приобщаться, смотреть, думать и наблюдать... позволяло не просто присутствовать гостем, а быть - наравне и на равных - полноценным участником действа.
Что посох подошел - это хорошо. Ему пригодится... а деревце это потом при прощании посадят... И Золотой будет знать, что здесь, на земле, уже сделано что-то маленькое, но важное, пусть не его руками, но при его участии. Однако и это потом.
- Значит, пойдем, - эльфийка протянула руку и подхватила свой посох, по росту, ей под стать. Сегодня должно быть лучше, чем вчера... а завтра исключительно лучше, чем сегодня. И пусть она могла бы исцелить раны от вырванных крыльев за пару часов, душа дракона нуждалась в исцелении не меньше. Возможно, поэтому они так не торопились с выздоровлением Золотого... списывая всё на главный принцип друидов - своевременность. Всему на земле назначен свой час и свое время. Время расти и пробиваться, остановиться и созерцать, получать раны - и исцеляться. Веронея училась этому - ощущать время - училась ему постоянно и пыталась научить этой же тайне дракона, не называя секрет. Впрочем, он сам поймет. "У тебя чуткое сердце". И эту-то чуткость сердца ей очень хотелось ему показать.
Тропинка на сей раз была другой, и вела глубже в лес, который словно расступался перед друидессой, заставляя иной раз подумать, что без нее, Веронеи, уже не будет пути назад. О чем-то переговаривался ветер в зеленых кронах, стрекотали сороки, торопливо выстукивали стволы дятлы, все одетые в красные шапочки, как на подбор.
- Послушай, - мягко и плавно указав жестом на все это, улыбчиво проговорила друидесса, не торопясь и просто идя рядом размеренным шагом. - Что слышишь, Юстиниан?
"И если не слышишь... послушай еще раз. Прислушайся снова... внимательнее..."

0

26

Дракон немножко оторопел от предложения друидессы. Насколько Эфир знал, друиды так просто никого не приглашали на свои праздники. Для них в каждом действии своё ритуал, и праздники - не исключение.
- Хм, спасибо, - ответил Золотой. Он не знал, что можно добавить по этому поводу ещё, поэтому его фраза прозвучала немножко суховато. Даже с нотками неуверенности. Он не спеша двинулся следом за Веронеей.
Сегодня была другая дорога. Значит, они идут куда-то ещё. В новое место. Возможно, эльфийка придавала этим действиям большее значение, чем это делал дракон. Но все эти гулянки были по крайней мере познавательными. Созерцательный процесс со всеми своими плюсами, как говориться.
- Что слышу? - переспросил Золотой, будучи оторванным от своих размышлений. - Ну, птицы. Шелест листьев. Что-то ещё?
Дракон быстро привык к этому человеческому имени - Юстиниан. Откликался на него как на своё родное. Эфир уже задумывался его себе взять как новое. Ну, как бы новые начинания, жизнь в обличи двуногого существа и, возможно, грядущая должность при дворе.

0

27

Веронея взглянула на него с улыбкой и смотрела некоторое время, не перебивая ни деревья, ни ветер, ни птиц, гомонящих каждый на свой лад и наполняющих лес энергией жизни. Солнце просвечивало сквозь изумрудную листву, создавая целые невесомые "занавесы", которые так любопытно приоткрыть. Ей ли одной? Только ли ей одной?
- Всё верно, - плавно наклонила голову в знак согласия, задумчиво опираясь на посох. - Голоса.
Золотой Дракон слышал "голоса" Изумрудного леса и солнечного мира Илиана в одном лице.
- Шелест листьев - голос, который обретает ветер. Трели птиц - голоса, которыми обладают они. И голос Леса.
Каждый голос звучит для друида немного иначе, чем для всех остальных... Оказывается не бессмысленным, не пустым, не чужим и не незнакомым. Он говорит на понятном сердцу и душе друида языке...
- Лес говорит с тобой на тысячи ладов. - "И надеется втайне, что ты поймешь. Каждый - поймет, услышит хотя бы один из них, близкий именно его сердцу".
На нижнюю ветку ближайшего дерева вспорхнула небольшая птица в голубовато-синем оперении с белыми и черными вкраплениями и с любопытством свесилась вниз, рассматривая незнакомцев. Если бы не друидесса рядом - она улетела бы при первой возможности. А так... Веронея не замедлила обратить на нее свое внимание.
- Ты интересен ей, - эльфийка улыбнулась, доставая из небольшого полотняного мешочка, прикрепленного на сей раз к верхушке посоха, горстку семян и протягивая ее на раскрытой ладони. Сойка думала недолго. Посмотрела по сторонам, что-то чирикнула на свой лад и слетела прямо на большой палец руки друидессы, откуда удобно дотягиваться до угощения, не намереваясь улетать. Веронея плавно подтянула к себе руку, подставила сойке ушко, словно пошепталась с ней, и улыбка на лице стала теплее и мягче. И более открытой, если это возможно. 
- И она очень хочет знать, откуда столько солнечных ручьев на твоей коже.
Веронея говорила об узорах золотого песка, конечно. О рисунках, которые не могла себе объяснить. И, наверно, отчасти пользовалась этим маленьким поводом детской игры, чтобы узнать... Пока сойка живо интересовалась тем, что они тут делают, и почему одни, и кто этот ее новый спутник, очень красивый, которого сойка не видела рядом с эльфийкой ни разу до этого.

0

28

- Голоса... - интонация, с которой он произнёс это слово, была задумчивой. Будто бы он пытается вспомнить что-то то, что забыл.  - Может быть, они говорят что-то важное. Но мне не дано это услышать.
Дракон выслушал всё, что сказала ему друидесса. Эфир вообще предпочитал слушать тех, чьи слова он хочет услышать и осмыслить. Если бы он пытался вставить что-то своё, то сказанное ей не коснулось бы разума Золотого Дракона.
- Некоторые драконы тоже встают на путь друида. Я знал одного такого. Он был мне названым братом. В наших жилах текла кровь разных родителей, но мы были как самые настоящие братья. Он мне сказал следующую вещь: "Каждый, кто обладает возможностью выбора и способностью мыслить, чтобы этот выбор совершать, убивает лишь однажды". Ещё он мне поведал, что если убить кого-нибудь в лесу, хоть один раз, то птицы никогда на тебя не сядут. На нём всегда сидело много птиц, и они щебетали, щебетали... Этот рисунок, что на моём теле - искусство Золотых, хитрость, повышающая выживаемость, при этом из-за цвета не замечаемая врагами. Он мне всегда делал его, чтобы я не умер во время битвы. Я тоже научился рисовать этот рисунок, хотя смог сделать это только тогда, когда впервые принял данный облик. Он до последнего своего вздоха улыбался. Даже тогда, когда превратился в обглоданный труп. Тогда я рассвирепел. Нашёл виновников - двух молодых Чёрных, которые в силу своей неопытности заблудились и проголодались. Они убили его только потому, что он не спрятался, и не дал им сдачи. Тогда я их разорвал на части, а их внутренности развесил по деревьям. Теперь птицы на меня не сядут. Даже если захотят. Лес, может, и не противится меня, но мой грех, тот факт, что лес был осквернён однажды мной, не позволяет. Некоторые вещи нельзя искупить, чтобы не повторить их вновь. А я убил давно до этих событий. Однажды.
Дракон молча глянул в небо.

0


Вы здесь » Противостояние » Флешбэки » Последнее испытание