Противостояние

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Противостояние » Предместья Эмбера » Дом Тьера


Дом Тьера

Сообщений 31 страница 32 из 32

1

http://s9.uploads.ru/wxCKN.png

Скромный двухэтажный дом на окраине города снаружи кажется ещё меньше, чем есть на самом деле. Первый этаж отведён под хозяйственные нужды, на втором — две небольших спальных комнаты. Есть чердак. Двор огорожен, сплошь и рядом копошится всякая живность.
Кстати, расположение домика выбрано не случайно: оборотню вроде Тьера сам Иллюзион велел селиться рядом с лесом.

+1

31

С каким-то странным, удивляющим самого себя раздражением, Тьер смотрел на Юну. «Давай, еще заплачь. Или лопни, выбирая между плачем и дракой.» Впрочем, потенциальную сцену, когда Кирие стоит и покорно подлавливает только наиболее близкие к уязвимым частям тела махи девчачьих рук и ног, ожидая окончания приступа деструктивного настроения, дракой не назовешь. Было уже, проходили. Терпения у него хватает, Джи устает быстрее. Да и обычно это бывало смешно, а сейчас как-то совсем не смеялось.
«Чего-то ты сам совсем озверел.» Тут, в Арапсе, достаточно сложно было определить, что хуже – озвереть или очеловечиться. Или одракониться, что и вовсе, кажется, наихудшее. И самое идиотское, что как-то и не знаешь, что сказать или сделать. Потому что вроде бы прав, но все эти мгновенные перепады из обиды дружеской в обиду женскую, приправленные попранным достоинством и преданным доверием, как-то не учитывают, кто прав. «Лучше бы орала.» А то как-то слишком трогательно выглядела почти шмыгающая Юна посреди комнаты с растерянно прижатой к груди рубашкой, к досаде мироздания эту самую грудь скрывая. Вообще, так она даже больше понравилась. Вот эта несчастность и скрываемая хрупкость – они даже как-то еще более привлекательно выглядели на фоне не по рассветному темного неба и не апрельского холода.
Вот этим вот «прости» Джи мысленно, видимо, вгоняла кинжалы под ногти оборотню. А узнай, что он еще и не кается, так и вовсе расчленила бы. Мысленно. Тьер пожал плечами вслед выходящей, так и не решив, сказать чего в знак продолжения или прерывания злостивого настроя, али придумать, как сделать вид, что не было ничего. Впрочем, ничего как раз и не было. Кирие прошел и плотно закрыл окно. Этот холод выгнал все тепло из комнаты. Топить в апреле круглыми сутками – это что-то новое. Оборотень натянул первый попавшийся свитер и перерыл вещи в поисках старой потертой куртки. Новую он себе мог позволить, просто эта уж слишком хорошо сидела и была чрезмерно удобна, чтобы обращать внимание на потертые швы и локти. Следом он зашел во вторую комнату, но вовсе не затем, чтобы возмутиться разбросанным коврам и одеялам, а взять из сложенных пледов длинную плетенную шерстяную кофту.
Благо, что Юна несла себя и своей достоинство пусть торопливо, но с отвлекающими факторами и Тьер нагнал ее в самом низу лестницы. Ему весьма не зря представилось, что девушка будет вся обуяна своими переживаниями, а никак не мерами предосторожности. Посему мягко и неспешно оборотень набросил кофту на озябшие плечи вместе с головой, к ним прилагающейся на положенной шее.
- Мать забыла. – как будто забыла, когда уезжала отдыхать в город потеплее. «Не волнуйся, я не носил.»
Напоминать о том, что Юна тогда не переступила свою жестокую обиду на то, где, кем и как Кирие выбрал работать, он не собирался. Каждый выбирает по своим предпочтениям, как дружить. Просто к чему ему эта кофта? Женская теплая, будет полезна, но – не ему. Оборотень проскользнул между девушкой и стеной и медленно подошел к дверям кухни. Аши все еще был там, это чуялось по запаху. Тьер неторопливо заглянул в комнату и оттуда раздалось шипение. «Вот еще давай ты со мной отношения повыясняй.» Испуганного зверя лучше было оставить в покое, но не разгуливать по всему дому, а в одной комнате, пока он не придет в себя и не смирится с тем, что тут ему никто не угрожает. Аккуратно и без резких движений оборотень закрыл двери кухни. Аши тут давно уже в курсе, что как открывается, кроме разве что подвала с мясом – эта территория оставалась неизведанной и запретной доселе. И далее – тоже.
Юне наверняка хватит благоразумия, чтобы не полезть успокаивать зверя самой. Да и ей еще предстоит пообщаться с более опасным оппонентом – ее отцом. Если он будет особенно тщательно принюхиваться, то дилемма «почему к папе сразу не пришла, а пошла к этому вот?» будет выцарапана на ментальной картинке дочери ржавым гвоздем. Ну вот, теперь сможет сказать, что кофту просто взяла – холодно же. Да и пахнет кофта женщиной же! Впрочем, особо в отношения Джи с ее отцом Тьер не вникал. В своем он души не чаял. Раньше. Потому со стороны придирки господина Тиса и попытки изловить Кирие-младшего да оттаскать за уши всегда казались смешными.
Не разглядывая, чем занимается Юна и куда собирается дальше, оборотень открыл входные двери, поежился на холоде:
- Осторожнее. – и закрыл их за собой. Пару мгновений постоял на пороге, оглядывая дома, с горящими испуганным светом окнами. И опустился на четыре лапы. Тигром всяко теплее и быстрее добираться до питомника, а никаких глупостей вроде запретов на оборачивания в пределах города взбалмошная королева пока не оглашала.

драматическое перемещение на улицы

Отредактировано Тьер Кирие (2014-04-14 12:50:08)

+1

32

«Какая трогательная забота, ну вы полюбуйтесь! Соплями захлебнуться, как мило. Столкнул с обрыва и кинул горстку соломы, чтоб падать мягче? Засунь-ка свои гнилые деланые нежности знаешь, куда?»
Оглашая темноту ванны шумным неровным дыханием, Юна судорожно натягивала на себя свитера и походные штаны, от которых разило матерью-природой со всеми её достоинствами и недостатками. Получалось не слишком быстро – мозг был занят картинками четвертования оборотня, пальцы замёрзли и плохо слушались, а руки тряслись. Вернее, тряслась девушка целиком, а руки просто не выбивались из ритма. И, Видит Вэйр, в данный момент девушка не почувствовала бы холода, даже стоя в сугробе.. Её подёргивало исключительно от  злости, которая заполнила каждую мышцу и косточку, превратив гордую каракалку в подобие маленькой рвуще-мечущей собачки. Да, это так в духе Тьера – вести себя, как отмороженная скотина, а потом делать вид, что всё хорошо, неужели он что-то не так сказал? Неужели не прав? Прав, всегда прав, и нечего дуться, что вообще за ребячества, Тис? Обиделась? Ничего, перебесишься. И, вместо вишенки на пироге, какая-нибудь такая вот подачка, замаскированная под жест-почти-отеческой-любви – по голове потрепать, о царапинах позаботиться, или вот утеплить, будто его действительно волновало, замёрзнет она или нет. В итоге он – мудрый и справедливый рыцарь, а рыжая… Курица рыжая. Безголовая курица. 
Справившись с непростым делом переоблачения и отдышавшись, чтоб немного упокоиться, Бэрри сгребла снятую с себя чужую одежду и одним комом сунула в рюкзак – вернёт после стирки. Свитер же стоило вернуть сразу, лично в руки. Брать хоть что-то из этого дома она больше не станет, но и просто бросить то, что принадлежало женщине, столько ей давшей, было бы чересчур грубо. Увы, не вышло – зайдя в комнату, Юна успела только зацепить взглядом спину хозяина дома и ухом поймать последнее сказанное слово. Голос, предсказуемо ровный и спокойный, оказался последней каплей. Каплей воды, попавшей в раскалённое масло. Один мощный рывок, и Юна оказывается у очага. Другой, и тяжелая кочерга, под матёро-утробный гарк описав великолепную дугу, с торжественным треском распарывает древесину и горделиво торчит из двери на уровне тигрова затылка. Такой бескровный результат явно не устроил новоявленного монстра, о, нет! Она метнулась к своему орудию возмездия, но кочерга, возомнив себя мечом из бабкиных преданий, накрепко засела в древесине, и не поддавалась, как бы дева ни билась и не орала в отчаянии. После минуты тщетных попыток, когда стало ясно, что обидчик за дверью не ждёт, а если бы и ждал, она по-прежнему была бы бессильна и теперь безоружна, девушка сползла на пол и разрыдалась. Вот так, по-простому, без прикрас, но с красным носом. Сочно, от всей души, колотя ногами и ладонями по полу и исторгая из себя обиду, злобу, тоску, разочарование, страх, - словом, всё лишнее, что успело накопиться за последние пару-тройку лет. Сидела бы так, у двери, и драла глотку до завтрашней ночи, если бы в промежутках между всхлипами не услышала угрожающий рык и звук когтей, скребущих дерево. Каковы шансы, что аши, внезапно закрытый на кухне, решил пожалеть-приголубить, искупая грехи скота-хозяина? Юна решила не выяснять этого, ухватила рюкзак и выскочила под апрельский снег. Весьма отрезвляюще, кстати.
Спустя минуту стояния, когда остатки желания дубасить друзей кочергой улетучились вместе с паром изо рта, а глаза перестало щипать, Тис вывела упирающегося осла на улицу и медленно повела к новому дому. Сколько пришлось пережить этому страдальцу за ночь! Достаточно, чтоб потерять голос, страх и надежду на светлое будущее, судя по всему. По крайней мере, до родного отныне стойла животное добралось беззвучно, хоть и с печатью опыта  на морде и выражением «Я слишком стар для всего этого!» во взгляде.
Судьба смилостивилась над ишаком – отца, с которым ему предстояло познакомиться, не было дома. В стенах от пола до потолка царили только холод, тишина и темнота. И пыль – Йозеф Тис никогда не был маниакальным чистюлей. Впрочем, уголь в очаге не совсем застыл. Вероятно, отец не успел сдаться во власть маразма и почуял то же, что и все, и погалопил в Лабораторию выяснять, что за внеплановая вечеринка раскатилась по Эмберу. «Тем лучше».
Девушка закинула рюкзак в свою комнату, которую родитель успел завалить книгами и хламом, в том числе парой чучел глухарей, уютно пристроенных прямо на её кровати.
«Чудно. Приятно знать, что тебя ждут дома. Глухари. Сраные, мать их, глухари! На моей кровати!» Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Юна мигала. Медленнее, быстрее, всё одно нашпигованные соломой птицы не исчезали и издевательски таращились на неё своими пустыми стеклянными жуткими глазами. Им было хорошо тут, вдвоём, безо всяких истеричных девочек, застывших в дверном проёме. И девочка, к своему ужасу, поняла намёк, кивнула мёртвым оккупантам, и вышла. Из комнаты, из дома, из ограды. Под гомон окончательно проснувшегося и пропитавшегося нехорошими предчувствиями города, под лай собак, цокот копыт, топот ног и визги гаргулий, философски сообщила стайке снежинок:
- Мужики – идиоты.
За сим перекинулась в зверя и затрусила в лес. Отец не маленький, сам справится, а общения с людьми ей на сегодня точно хватит.

+1


Вы здесь » Противостояние » Предместья Эмбера » Дом Тьера